Ответ редактора


Л. Левинсон

ПРАВОЗАЩИТА - ЭТО МАСТЕРСТВО

    На нашу просьбу передать в дар Библиотеке ПравЛит свои издания откликнулись многие региональные омбудсманы. По почте и с нарочными поступают к нам их доклады и другие публикации. В каждом комплекте запечатлены характерные черты омбудсмана, его стиль работы, самоидентификация как правозащитника, понимание правозащитного дискурса и своего голоса в нем.
    В 2005 – 2006 гг. мне, в роли эксперта Школы публичной политики, довелось много ездить, участвуя в «круглых столах» по оригинально названной теме «Права человека». В тех краях, где есть уполномоченные, мы обычно выступали с местным омбудсманом вдвоем, иногда – с руководителем или представителем его аппарата. Работать с Татьяной Георгиевной Мерзляковой (Свердловская область), Михаилом Александровичем Таранцовым (Волгоградская область), Федорой Николаевной Захаровой (Саха - Якутия), руководителем аппарата астраханского Уполномоченного Данияром Кубашевичем Батрашевым и другими многими было полезно и интересно.
    Устраивать конкурс на лучшего уполномоченного или, в контексте Библиотеки, на лучший доклад, незачем. Но – субъективно – Алексей Иванович Селюков, Уполномоченный по правам человека в Ставропольском крае, показался мне самым правильным омбудсманом.
    Формально Уполномоченный по правам человека в субъекте РФ – чиновник, но должность его специфична. Будучи госслужащим, он должен защищать не государство, а человека – от государства. Это сложная задача – статусно принадлежа бюрократии, бороться с ней в интересах ее жертв. Не у всех это получается столь блестяще, как у Селюкова.
    При всей слабости института омбудсмана в российских регионах, так что само звание «уполномоченный» кажется издевательством (полномочий – минимум), Селюков и при недостатке полномочий работает виртуозно. Он опирается на силу справедливости и дух закона – там, где не хватает буквы.
    В своей книге «Жертва опознания», рассказывающей о долгой борьбе Уполномоченного со всей правоохранительной системой за оправдание ошибочно осужденной женщины, Селюков пишет:
    «Формально я мог отказать в приеме этого заявления, так как в соответствии с действующим краевым законом об Уполномоченном по правам человека в Ставропольском крае <...> в мою компетенцию не входило право рассматривать обращения на действия территориальных структур федеральных органов власти, которые и вели дело <...>
    Закон, хотя и не наделял меня полномочиями по осуществлению контроля за законностью действий правоохранительных и судебных органов, в то же время возлагал обязанность оказывать жителям края дополнительную помощь в защите их прав и свобод, независимо от того, кем они нарушаются. Это давало мне право иметь и отстаивать свое мнение о публичной деятельности правоохранительных и судебных органов <...>»

    Работавший, до назначения краевым омбудсманом, прокурором края, Селюков легко считывает логику и правила игры своих бывших коллег. Прокуратура – это ведь тоже институт государственной правозащиты. Беда лишь в том, что она же – карающий орган, аккумулирующий «борьбу с преступностью» и поддерживающий обвинение. До недавнего времени этот конгломерат включал в себя и следствие1.
    Когда ставропольский Уполномоченный прочитал в рецензии на книгу А.Сунгурова, что служба уполномоченного – большое бюро жалоб, канализирующее их по инстанциям, его несогласие с таким обобщениям совершенно справедливо, потому что по отношению к его деятельности это – неправда. Это не так и по отношению ко многим другим региональным омбудсманам (в той или иной степени, конечно). Селюков, и не он один, берет себе столько полномочий, сколько требует миссия народного защитника. Поэтому, хоть он и государственный служащий, его вызывают в прокуратуру на допрос его бывшие подчиненные – как всегда могут вызвать любого правозащитника-общественника. Будучи человеком добросовестным, он оказался по другую сторону баррикад. Добросовестный омбудсман – на стороне человека.
    Читая очерки, включенные Селюковым в сборник «Уполномочен защищать», иллюстрированные его перепиской с ведомствами, видишь: вот они простые случаи, обыденные для России явления, повседневность безобразия, когда без труда, из корысти или просто так, нарушаются права людей.
    Честно говоря, далеко не все доклады уполномоченных убеждают в том, в чем убеждает пример Селюкова. Но брать назад слова, показавшиеся Алексею Ивановичу входящими в очевидное противоречие с реалиями, все же не стоит. Ведь речь там шла не об Алексее Ивановиче и не о Татьяне Георгиевне, а о том, что сам Селюков деликатно называет «несовершенством правового статуса».
    Ограниченность компетенции Уполномоченного очевидна, только оценивается она по-разному. Есть точка зрения, что омбудсман силен не властными функциями, а моральным авторитетом. И есть представление, что Федеральный конституционный закон «Об Уполномоченном...» надо менять, не только образуя вертикаль правозащитной прокуратуры (тот случай, когда федерализм неуместен, т.к. человек обладает равными правами на всей территории России, права и свободы – предмет исключительного регулирования Российской Федерации, а не ее субъектов), но и расширяя правовые возможности Уполномоченного. По этой концепции он должен быть наделен правом приносить обязательные для рассмотрения представления и протесты в органы власти, в том числе в суды надзорных инстанций, а также обращаться в суд по собственной инициативе в защиту неопределенного круга лиц и общественных интересов.
    Технологический процесс борьбы за торжество закона и справедливости Уполномоченный иллюстрирует своими книгами, в том числе той, из которой взята приведенная выше цитата. Которая как раз и подтверждает: Алексей Селюков действовал по совести и справедливости, как защитник народа, но на грани, а то и за пределами своей формальной компетенции.
    Уверен, что посыл статьи, ставшей объектом дружеской критики Уполномоченного, совпадает с его видением развития института омбудсмана как единой внесудебной государственной системы защиты прав и свобод человека.

Л.Л.

1 С этого года Следственный комитет существует обособленно, хотя все еще при прокуратуре. За что, кстати, выступал и Селюков (хотя выступал он, конечно, за большее - за создание единой следственной структуры, объединяющей все, распределенное ныне по ведомствам, следствие).

к оглавлению

следующая статья
Л. Левинсон.  Законодательные предложения по развитию института Уполномоченного в России.